.

Жамбалов Баир Владимирович “Прыжок в высоту”


25

Несколько дней и ночей они ехали в этот город. Город, не похожий на большинство американских городов с их прямоугольными кварталами, обвил своими улицами, словно ветками лианы, склоны некогда живописных холмов на побережье глубокой подковообразной бухты. Узкий пролив соединил воды залива с открытыми водами океана. И парит над ним на высоте, как летающий символ исполненный грацией, мост «Голден Гейт бридж» — символ гения инженерной мысли. Часто залив, как и всё побережье, окутан густым туманом. Тогда не видно моста, и только цепочкой плывут в облаках огни фонарей. Город, всегда вызывающий восторг у гостей, изумителен своей чудной неповторимой красотой. Город культуры и науки, торговли и банков. Важнейший порт страны. Сан-Франциско на берегу Тихого океана и залива Сан-Франциско.
Найти его в этом городе не составило особого труда. Он был всё-таки довольно известен. Увидев его, Майк не узнал в нём того, кого он однажды видел. Профессор выходил на финишную прямую к увядающей старости. Прошло столько лет. И в памяти он сохранился смутно. В записи мобильника виден отчётливо. Именно его, единственного из всех, он узнал сразу. Тогда он был молод.
Спустя время к делу подключился Форвард. Он сразу же нейтрализовал нанятого детектива. Загипнотизировал, проник мысленно в тот отдел, где хранилась информация о недавних событиях внешнего мира. Покопался в обоих гиппокампах височных долей мозга и нарушил один из трёх процессов деятельности, а именно процесс воспроизведения.
Противник запаниковал. И было отчего. Он всё-таки был профессором нейрофизиологии и прекрасно понимал, что у детектива амнезия на события определённого периода жизни. Смутный, потому и магический образ преследователя могущественного, но таинственного,  замаячил впереди. Угрожающая неизвестность.
Форвард был в своей стихии. Он разрабатывал свой очередной план. И вот однажды он решил сам, как говорится воочию, увидеть его.
Тёплым весенним днём было многолюдно в парке, раскинувшемся в районе вечной весны. Все наслаждались теплом «солнечного пояса». Мягкий, типичный средиземноморский климат благоприятствовал в это время года. Полным ходом шёл фестиваль цветения вишней. Всеобщий радостный настрой на шумное веселье ощущался повсюду. Доволен он был сейчас, окунувшись весь в атмосферу праздника. Когда-то он той ночью оторвал людей из атмосферы праздника дня рождения сына, из самой атмосферы жизни. А жизнь прекрасна. И прекрасен этот город с её культурой высокого уровня. Доволен он сейчас, но не всё вечно, как и этот праздник «цветения вишней».
Форвард смотрел на него пристально. Сколько длилось это? Но вот тот, на кого устремился его взор, оглянулся кругом. Что мог он заметить? Ничего особенного. Прохожие как прохожие, веселье как веселье, и парк такой же, как всегда. И автомобили припаркованы как всегда. Каких только марок нет. И старенький джип.
Что-то неладное случилось с ним. Он судорожно оглядывался кругом. А из старенького джипа лился нескончаемо поток лучей зрения искусственного мозга. Что несли они?
— Как будто хочешь запомнить. – недоумевал Майк.
— Я оставляю на нём память, след моего взгляда. – невозмутимо отвечал Форвард. – Он будет преследовать его в строго определенное время. Когда надо будет, я сниму с него свой взгляд, а если что, накину обратно.
У всех народов всех континентов бытует понятие «сглаз». Тянется оно с доисторических времён через все стадии развития до дней современности, до эпохи Интернет и освоения космоса. И понятие это тесно связано с глазами, с человеческими глазами. Заболел человек, случился падёж скота, не несутся куры, пошла череда неудач и прочее, прочее… . Результат сглаза, действие взгляда. Всплеск злой воли мозга. Непроизвольное биорадиационное излучение мозга на энергетику живого объекта – сглаз. Сознательное биорадиационное излучение мозга на энергетику живого объекта – порча. Что только не пропускает через себя эфир. Какие ещё тайны скрывает природа от глаз человека?
После того дня противник запаниковал. Слух о странностях его поведения расползался. Окружающим было невдомёк об истинной причине происходящего, да и сам профессор не мог ничего толком объяснить. Да и как объяснишь? И только двое ясно представляли эту метаморфозу.
В страхе за безопасность объект стал спускать на ночь свору свирепых собак. И те разгуливали по двору, готовые в любую минуту наброситься на непрошенного гостя и вмиг разорвать его.
Непрошенный гость явился ночью, перепрыгнув высокое ограждение. Псы с грозным рычанием ринулись к нему, учуяв знакомый запах. Но остановились, с удивлением обнаружив вместо предполагаемого объекта огромного чёрного зверя, хотя так знакомого по внешности. И не только размер поразил их. На них смотрели глаза не зверя, не животного. Но так ли смотрит человек?
Утром профессору и всем остальным предстала удивительная картина. Псы, в каком-то стройном строю, сидели на задних лапах и смотрели ввысь, в небо, в сторону уходящей луны и выли протяжно. И было в этом что-то необыкновенное. Будто заиграли в них далёкая кровь предков, гордый и отважный дух волка. Он окликнул их. И на него посмотрели глаза псов, наполненных ненавистью. Дикий необузданный дух волка. Они не собирались защищать его. С чего бы? И так каждое утро одна и та же сцена. И если что, они готовы были наброситься на него самого.
Майк читал, и слышал, и смотрел передачи про это. Телепатия. Мысленное внушение на расстоянии. Взаимодействие дрессировщика с животными. Сила взгляда, направленная в глаза животному. Были случаи и будут. В девятнадцатом веке в Англии произошёл случай, который затем продолжал произрастать легендами, в зависимости от того, кто как рассказывал. Суть произошедшего события, если даже убрать сопутствующие дополнения, была поистине потрясающей и фантастичной по своей невероятности. Некий англичанин по имени Буль Падзор, хрупкий, не занимавшийся никакой физической культурой, на пари поспорил, что один справится с целой сворой свирепых собак, чем вызвал громкий смех окружающих. Тогда он назначил сумму пари в пять тысяч фунтов стерлингов. Охотников заключить пари нашлось много. Все гадали, как сможет этот хлипкий справиться с целой сворой свирепых псов. В назначенный час, в назначенном месте собрались зрители посмотреть на это увлекательное зрелище. На него натравили собак. Те, бешено лая, пустились наперегонки к предполагаемой жертве. Даже зрителями овладел страх за судьбу этого бесшабашного парня. Растерзания не миновать. Но тот продолжал стоять на месте, лишь обратив свой взор на движущуюся массу. Расстояние тем временем сокращалось. Вот, вот разорвут его. И тут случилось невиданное, невероятное. Свора остановилась, словно натолкнулась о невидимую стену. И тут же повернула обратно, образовав беспорядочное бегство, будто что-то страшное встало на их пути. Взглядом своим этот хлипкий поверг их в панический ужас. А собаки убегали, толкаясь, и кусая друг друга, а заодно и зрителей. Многие пострадали. После этого случая такие развлечения были запрещены в Англии.
Что внушил Форвард им? Может, разбудил генетическую память, утерянную за многие тысячелетия?
— Свирепые псы ему не охранники. Будем ждать дальнейшего развития событий. – сказал Форвард, погружаясь в очередную медитацию.
Майк в такие минуты, а порой и часы, садился напротив. Он не спрашивал, но догадывался. Форвард водил его, вёл его. Память взгляда, след взгляда. Индуктор воздействовал на перципиента. А Майк тем временем думал, размышлял. Не о мести, это дело целиком взял на себя Форвард. Он думал о нём, о своём создании, о своём помощнике, о своём друге. Никакой не громадный кот, никакой не зверь сидел на задних лапах перед ним. Обладатель разума, не природного разума. И он единственный на планете.
В штате Калифорния, где они находились в данное время, но на юге, и в Мексике, по преданию, по рассказам местных жителей, обитает зловещее, то ли реальное, то ли мифическое существо. Внешностью симбиоз рептилии и кенгуру. Может, один из тех динозавров, вымерших десятки миллионов лет назад. Местные ковбои называют его эль-чупикабра. Он не подходит ни к одному виду, роду, семейству, отряду, классу животного мира. Такого в фауне просто нет. Он наводит ужас на местных жителей тем, что высасывает изнутри кровь домашних животных. Глаза его излучают ядовито-красный свет. На такие действия не способно ни одно живое существо на планете. И всё же эль-чупикабра – образ  пока мифический, а не полноправный член зоологического мира. А куда отнести его создание?
Майк думал, размышлял. Его друг тем временем медитировал. Форвард водил его, вёл его. Память взгляда, след взгляда. Индуктор воздействовал на перципиента. Оставалось ждать дальнейшего развития событий.
Профессор заметался. Проблемой стала сама жизнь в собственном доме. А Форвард водил его, вёл его. Профессор снял номер в отеле. Затем взял досрочный отпуск и уединился в своём номере. Форвард прекратил на время сеансы медитации.
— Пора. – сказал однажды ночью Форвард. – Пора. Наступило время.
Глубокой ночью они очутились перед каким-то зданием. Майк не сомневался, что это тот самый отель, где проживает сейчас профессор.
— Он на пятом этаже. – прошептал Форвард, показывая на окно. – Сейчас наш профессор не спит. Он весь в ожидании. Напуган как никогда. Пора нанести ему визит.
— Но, как, в такое время? – Майк обдумывал дальнейший ход событий.
— Очень просто. У меня тело домашнего кота, увеличенное до размеров амурского тигра. Притом ты хорошо поработал над физиологией моей мышечной системы. Садись на меня и крепко держись. Хотя… лучше пристегнись. Ремни в багажнике. Я их взял. – в голосе Форварда было столько уверенности, что Майк ни на секунду не засомневался.
Не только ремни взял Форвард, каска вполне подошла Майку. Он знал, теперь знал, что предстоит им. На память проблеском молнии ворвался тот случай, когда Футболист, сначала сжавшись, словно пружина, прыгнул на холодильник. И как он подбежал и тут же стал измерять высоту. Как тогда удивила прыгучесть этого домашнего животного. Тогда и зародилась эта мысль. Теперь же, пристегнувшись и крепко вцепившись за шерсть, он взглянул на тёмное окно пятого этажа.
— Ты готов? – опять же шёпотом спросил Форвард.
— Готов.
Упругий монстр от движения изготовился на восхитительный момент, предваряя лихую суть ситуации. Поход на высоту.
Майк никогда не чувствовал такого. Ни один аттракцион мира не сравнится с этим.  Сжалась пружина, сжалась до самого упора и растянулась бесподобно, а дальше как скорость камня, метнувшегося из пращи. Прыжок, как сверкнувший миг свободного полёта, и только ветер неистово в лицо. Торжество незаурядной истины!

26

Ночью он проснулся. Отчего? Вроде нет никаких причин. И не сверлит его взгляд ниоткуда. Но сердце начинает биться сильнее и сильнее. Ожидание чего? Как мучительно это ожидание. Неужели…? Неужели этот сын Стэнли Чарльтона…? Неужели все эти дни он был в руках чужой воли? Неужели это была ловушка? Как мучительно это ожидание. Страх ожидания охватывает его. Интуиция шепчет, интуиция кричит: «Время пришло».
Время пришло. Мерное течение реки-времени превращалось в бурный поток низвергающегося водопада. Как оно долго заставляло его ждать и ждать. Оно надвигалось, как быстрым ветром гонимая, надвигается чёрная грозовая туча. Закат, наступал закат.
Разбилось вдребезги стекло, и к привыкшим к темноте глазам представилось чёрное. Сердце вздрогнуло, подпрыгнуло в бешеном темпе, парализовало тело. Время пришло.
— Рональд Пирсен, зажги свет. – раздался голос повеления.
Свет ударил в глаза. Их было двое. Чёрный зверь и человек. Это был он. Перед ним стоял молодой Стэнли Чарльтон. Таким он был в университете, в лаборатории. Хотя… . Конечно, нет, нет. Его величество генкод. И его никуда не денешь. Гены, гены. В этом молодом человеке течёт кровь Стэнли Чарльтона, и этим всё сказано. Время пришло.
Никогда его не беспокоила, не заботила судьба сына Чарльтонов. Как он? Что с ним? Он видел его всего один раз, маленьким мальчуганом. Рональд Пирсен смотрел сейчас запись на мобильнике. Так оно и есть. Популярная и необходимая вещь. Эпоха стремительного развития электроники. Случись та ночь несколькими годами раньше, и не было бы этой записи мобильника, и, может, не было бы расплаты.
Он то и дело переводил взгляд на этого молодого человека и зверя чёрного цвета. Неужели…? Сомнений не могло быть. Сын довёл дело отца. Взгляд зверя выдавал сам себя. Глубина чувств, глубина интеллекта. Многое для него теперь становилось понятным. Загадки всех предыдущих смертей тоже. И какой бы ни была данная ситуация и роль, уготованная ему, он нашёл остаток сил для этого вопроса, так глубоко засевшего в его мозгу.
— Как? – и только выдохнул, выдохнул такой интонацией, что сын Стэнли Чарльтона понял всё.
— Симбиоз открытия моего отца и тела домашнего кота. Увеличение размера – моё открытие. Я думаю, ты понимаешь, для чего я всё это сделал.
— Время пришло. – наконец произнёс Форвард, до этого молчавший.
Время пришло. Пришёл конец долгому ожиданию. Пирсен старался, как можно зацепиться за жизнь, ухватиться за соломинку любой ценой. Полились слёзы раскаяния. Говорил, что завидовал его отцу. Зависть, тщеславие, жажда наживы затуманили мозг. И однажды пришла эта мысль – стать обладателем открытия, открытия его отца.
— Но ведь ты и так многого добился. – у Майка к ненависти добавлялось нарастающее презрение к этому человеку, отнявшему у него самое дорогое.
Оправдываться было бессмысленно. И всё же он просил, умолял, готов был оказать неимоверные и невероятные услуги. Говорил, что он поможет, как приложить открытие его отца, как они при этом разбогатеют. Но, посмотрев на Форварда, он осёкся, а затем опять пошло по очередному кругу. Злорадствовал ли Майк, глядя на это бесформенное существо? Вряд ли. Отвращение приступом тошноты приступило к горлу. Пачкать об него руки? Не знал, что и делать. Разве что друг его что-то предпримет. Он наказывал, как ни один судья не накажет, приводил в исполнение, как ни один палач не приведёт в исполнение. И, конечно, Форвард нашёл выход. Но то, что предложил он, Майку показалось невероятным. Как? Но, как?
— Майк, пора уходить. Садись верхом.
Майк недоумевая, сел верхом. Форвард спрыгнул вниз легко и мягко, как кошка спрыгивает со стола. Майк не ощутил свободного полёта, ветра в лицо.
— И это всё?
Форвард не ответил.
Его оставил в живых. Он не мог поверить в это, но это так. Выходит, из всех шестерых только он избежал расплаты, отделался испугом. Но чего это стоило. Месяцы ожидания, месяцы страха. Не было сил идти до кровати, но всё же дошёл и рухнул.
Сколько времени он спал? Кажется, не долго. На этот раз никакой сон, а тем более кошмарный, не снился. Утро. Город пробуждался. Зашумели знаменитые сан-франциские трамваи, взбираясь на крутые подъёмы холмов. Засновали автомобили и прохожие.
Разбитое окно, как напоминание ночного визита. Лучи утреннего солнца освещают номер. Новый день. Как никогда он обрадовался этому. Не надо ждать, бояться. Он подошёл к разбитому окну. Город пробуждался. Как приятно быть со всеми вместе. Осознание этого окрыляло душу.
«Время пришло». – словно током резанула мысль и укрепилась прочно в мозгу. «Нет, нет». – закричал он в ужасе. Он сопротивлялся изо всех сил этой мысли. Неужели…? Какие силы движут его волей? Принадлежит ли он себе? Ведь он не хочет этого.
Профессор, не отдавая себе отчёт, взобрался на подоконник. Он стоял и смотрел на пробуждающийся город. Всё приходило в движение. И вдруг его осенила мысль: «Я не больше не принадлежу этому миру». Ужас и холод. А внизу уже собиралась толпа зевак. Они всегда найдутся, несмотря на то, что кругом движение, суета, все торопятся. На него показывали пальцем, что-то кричали, а вот и полицейские забегали. Вот и стук в дверь. Остаётся только шаг вперёд.
Майк так и продолжал пребывать в недоумении. Оставался последний и самый главный виновник его горя. Утром Форвард предложил ехать в отель. Майк как всегда согласился, он также недоумевал: «Теперь то, что делать? Кругом полно людей». Но они, опять же к удивлению Майка, остановились на улице, напротив отеля. То же разбитое окно. Но кто обращает на это внимание? Ждать пришлось недолго. В окне образовался силуэт профессора.
— Что он делает?
— Биологическая радиосвязь. – невозмутимо ответил Форвард.
О чём же думал он, о чём? Форвард водил его, вёл его. Индуктор воздействовал на перципиента. То была сила негативного гипноза, пленящего разум, парализующего волю, ведущего лишь к одному концу, по желанию твёрдому, непреклонному, как исторжение, как поток неведомого мозга, невероятного разума. Как же он мог забыть это. Всем участникам той ночи противостоял не природный разум. Он не испытывал при этом эмоций, присущих природному разуму, состоянию души, неразрывно связанных с внешним миром. А связан ли он с этим миром, открытие человека, природного разума?
Профессор лежал на асфальте. Последний из тех участников. Полицейские были на месте. Перед следствием не будет никаких загадок. И так поговаривали о странностях профессора в последнее время, о его какой-то болезни, скорее психической.
Город пробуждался. Трамваи, автомобили, прохожие, всё пришло в движение. Кто обратит внимание на старенький джип?

27

Бывает так, что человек посвящает жизнь свою какой-то цели. Обычно путь к цели не бывает прямым, удобным, комфортным. Это как путь в жаркой безводной пустыне, холодной тундре, обдуваемой сильными ветрами, в гору, через скалы и обрывы, через океан в сильнейший шторм. Он идёт, идёт через невероятные усилия, лишения, трудности. И радости, и печали на этом пути, как белые и чёрные квадраты шахматного поля. Не просто перейти поле. Можно передохнуть, а можно повернуть назад, но светит где-то и манит невидимый свет цели, как награда, как исполнение мечты. Но вот забрезжит он, и вот  рядом она, эта цель, и все силы брошены на остаток пути. И вот она, эта цель, и вот она, финишная черта, за которой долгожданная награда, долгожданная мечта. И радость, и счастье на усталого путника. А что же дальше? Куда идти, и стоит ли идти? Будет ли невидимый свет впереди? А может высшей мечтой, высшим счастьем был сам путь?
Майк несколько дней отдыхал дома. Что делал? Смотрел телевизор, читал книги, проводил время на компьютере, в Интернет, гулял по небольшому саду, и опять по тому же кругу. Конечно, общался с Форвардом. И Форвард проделывал то же самое, но в отличие от него, он, как и прежде, жадно учился, познавал жизнь на планете, и жизнь созданную человеком.
Майк несколько дней отдыхал дома. Впереди ждала его работа. Любимая ли? Не было в глазах прежнего огня, не было той мобилизации сил, и не было того куража, которые всегда создаёт какая-то цель.
Временами он думал, размышлял, и мысли эти касались в основном открытия отца, особенно его открытия, да и разных проблем, так или иначе связанных с этим.
Умные животные в середине двадцать первого века. Прогноз Артура Кларка. Наверное, смеялись над этим биологи.
Изменения организма, порой даже мельчайшие, растягиваются на миллионы лет. Тот же разум человек поколение за поколением приобретал миллионы лет. А тут такой прогноз Артура Кларка. Но всё относительно в мире этом. Всё поставило верх дном уникальное приобретение человека.
Миллионы лет не менялся волк. А тут какие-то тысячелетия, а потом сотни, десятки лет, и вот на сцене природы свыше четыреста пород собак. Собаку сама природа не произвела. И не только. Мир домашних животных стал не менее разнообразен, чем мир природной фауны. И вымирание ни одному виду не грозит.
Умные животные в середине двадцать первого века. Прогноз Артура Кларка. Наверное, смеялись над этим биологи. Но всё поставило верх дном уникальное приобретение человека. Опыты двадцатого века, опыты двадцать первого века. И всё это в первую очередь на алтарь борьбы в уничтожении друг друга, самих себя, в конечном счёте, сведения на нет самого обладателя уникального приобретения, дарованного самой природой. Морские котики, акулы, касатки, дельфины против человека, воина, морского диверсанта сил специального назначения. Они же против военных кораблей, и не только. Кто лучше их прикрепит магнитную мину? И не только. Собаки, лошади, слоны задействованы в войне с незапамятных времён. Но появились и другие солдаты. Грызуны – отличные носители бактериологического оружия на вражескую территорию. И птицы тоже. Они в тысячи раз эффективнее человека. Но всё это только семечки, детская забава.
Интеллектуальная мощь в противостоянии друг друга. Открытие всё новых видов оружия в уничтожении друг друга. Все виды наук, все отрасли наук. Биология тоже не в стороне. Эксперименты, генетические эксперименты. Тут всё и вся. Скрещивание человека и обезьяны. Соединение человеческого ДНК и животного. Сон разума рождает чудовищ. Классика. Но не только. И сон ли это? Крысы с элементами человеческих генов на вооружении армий. Крысы, нацеленные на уничтожение коммуникаций штабов противника. Крысы, наученные перегрызать кабель. Но только это ли? Крысы, обладающие пятью процентами от человеческого разума. Крысы, умеющие решать простые арифметические примеры. Но только на это ли способны они? Человек, осматривая на работе подземку метро, подвергся целенаправленной атаке крыс-мутантов. Чудом остался жив, и тем самым дал знать о наличии таких крыс. Подвергшиеся генетической операции крысы увеличивались в размере. При приближении их природные крысы впадали в обморок от панического ужаса. Подопытные крысы стали давать потомство, и потомство ничем не отличается от родителей. Они не подвержены радиации. Как никто другой. И развяжи человек, обладатель уникального дара Вселенной, ядерную войну, жителями планеты, хозяевами планеты потенциально становятся крысы. Но это если…, а пока мир подземок, мир сырых подвалов, мир трюмов кораблей – их мир. Но благодаря человеку, обладателю природного разума, свет увидел других крыс. А если они объявят войну человеку?
Умные животные в середине двадцать первого века. Прогноз Артура Кларка. Наверное, смеялись над этим биологи. Смеются ли сейчас? Сон разума рождает чудовищ. Классика. Но не только. И сон ли это?
За миллионы лет развития биосфера, и фауна в частности, дала миру невероятное число невообразимых форм и содержаний. Бывало так, что какая-то ветвь какого-то вида заходила в тупик, и, скорее всего из-за не содержательности, не конкурентоспособности формы и содержания. Но эти формы и содержания кажутся сейчас нашему глазу, привыкшему к реалиям современной биосферы, невероятными и невообразимыми.
Палеозоология сохранила остатки ископаемых животных, которые, воскресни и очутись в современной фауне, без сомнения вызвали бы сильнейшее удивление, и возможно, восторг, а может и наоборот. Олени с тремя рогами, верблюды с шеей жирафа, жирафы с рогами лося, рыбы с семью плавниками на животе, ящерицы с утиным клювом, зубастые птицы, парнокопытные с рогами, растущими на челюстях. По всей вероятности ветвь этих животных в ходе эволюции зашла в тупик. Но не вызывают сейчас удивление, а тем более восторг, овцы с двумя головами, коровы с шестью ногами и ещё многие, многие формы, выбившиеся из стандарта, из самой природы. Скорее брезгливость, отвращение. Мутация. Побочные эффекты воздействия человека на биосферу. А испытуемые животные из лабораторий? Животные направленных мутаций?
Майк думал о своём создании. Но старался размышлять о нём, после всего этого, вдали от самого Форварда, наедине. Боялся телепатии? Так оно и выходило. Уж очень лихо и уверенно он совершил вендетту.
Уникальность искусственного мозга, искусственного разума проявлялась буквально во всём. О его гениальности Майк не сомневался, и был уверен в этом как никогда. Одно только овладение системой Дим-Мак говорило об этом. Но и не только это. Универсальное экстрасенсорное восприятие указывало на сверхвозможности мозга. Электрическая активность мозга проявлялась в более высокочастотном режиме. Но и не только это. Наблюдалось восхождение эмоционального интеллекта на самый пик вершины. Биохимическая энергия пассионарного поля кипела и вырывалась наружу. Пассионарность и харизма Форварда возрастали.
Цель была достигнута. Майк несколько дней отдыхал. Не было в глазах прежнего огня, не было той мобилизации сил, и не было того куража, которые всегда создаёт какая-то цель.

28

Форвард жадно учился, познавал жизнь на планете, и жизнь созданную человеком. Когда Майк уединялся, он также думал, размышлял.
Его открыл человек, который всё-таки был гением. И сын его оказался таким же. Но создал его для определённой цели, и он помог ему. И вот теперь его создатель на перепутье. Представит ли миру он открытие отца, своё создание? Время идёт. А настало ли оно для него? Готов ли сам человек?
Человек вошёл в этот мир спокойно и тихо. Планета, биосфера, мир фауны в конце третичного периода особого внимания этому не придали. С биологической точки зрения он скромно занял своё место в семействе гоминидов отряда приматов. Кто мог предположить, кто мог знать, что это существо приходом своим взобрался на самую вершину зоологической эволюции и взлетит. Так оно и произошло. Человек, единственный из всех живущих на планете, взошёл на совершенно новый биологический уровень.
Возникновение разума стало по своему значению сопоставимо с возникновением жизни. Единственная в своём роде, уникальная планета Земля, обладательница жизни, стала планетой, отражающей фосфоресценцию мысли. И вот, с течением времени, наряду с биосферой на планете стала обживаться ноосфера, и чем дальше, тем бесцеремоннее и наглее, зачастую не признавая естественных законов природы.
На каком же этапе сейчас находится ноосфера? Каково сейчас течение реки-времени? Когда-то Николай Рерих говорил о восхождении седьмой расы человечества, за которой замыкается круг. Верно ли это? Верно ли то, что в данном течении реки-времени входит в мир шестая раса, входит пока спокойно и тихо? Ангелоподобные, человекоподобные, лимурийцы, атланты, арийцы. И вот на смену люди-индиго. Люди, наделённые ярко выраженным экстрасенсорным восприятием. Переход в новое состояние?
Седьмая раса человечества. Как понимать это? И кто они будут? Он, Форвард – создание разума человеческого, пришедший в этот мир не по законам естественной природы. Может, он первый из этой расы? Но только форма не та. Но ведь он первый. А дальше? Люди идеальной формы и разума. Так ли? А может ли он, Форвард, в такой форме претендовать на это? Вряд ли. Человечество будет, прежде всего, стремиться к идеальной форме и разуму, идеальному содержанию. А это содержание должно будет отражать эстетику в человеческом понимании. А он же в такой форме создан для вендетты. И он завершил эту миссию.
Земля – единственная планета, находящаяся от своего светила на оптимальном расстоянии, где вода содержится во всех трёх формах. Не ближе, и не дальше. Температура выше нуля градусов по Цельсию должна благоприятствовать жизни в любом уголке любой галактики Вселенной. Если есть микробы, бактерии на Марсе, то уже жизнь. Но всё ли вечно под Луной? Не вечны звёзды, источающие свет и тепло. Не бесконечен в них водород, определяющий продолжительность жизни звезды в состоянии излучения. Вечный холод как конец биосфере.
Далеки друг от друга звёзды. И не все звёзды как Солнце. Не у всех планеты. Не все планеты на оптимальном расстоянии от своего светила.
Человек когда-нибудь овладеет управляемой термоядерной реакцией. Но на термоядерном двигателе разве что по своей звёздной системе. А к дальним звёздам? Под силу ли человеку скорость света? Но что скорость света в пределах огромной галактики? А Вселенной? Нужна другая, быть может пока, невероятная скорость. Гиперпространственная скорость, преодолевающая галактики? Что это? Есть ли она? Или это фантастика. Или её создадут, как создал его человек. А, может, Природа спрятала пока в свой тайник? Может, это будет уделом седьмой расы? Но верна ли эта классификация?
И всё же человек, обладатель природного разума, идёт и идёт на вершину. Первые шаги в космосе. На подступах к термоядерной реакции. Не за горами и клонирование людей. Призрак нанотехнологии в начале обретения плоти. А он сам? Встанет ли он в этот ряд?
Что делать ему здесь, рядом с Майком? Он совершил ради него вендетту. Он оставит Майку сообщение, и пойдёт по планете спокойно и тихо. Пойдёт и почувствует биосферу и ноосферу. И всё же он вошёл в этот мир не спокойно и тихо.

__________________________________________________________________________

Я, Жамбалов Баир Владимирович, родился 9 октября 1958 года в селе Дабата Заиграевского района республики Бурятия. В 1976 году окончил Заиграевскую среднюю школу. 1976 – 1978 годы служил в Советской Армии. В 1979 – 1984 годы учился в педагогическом институте на факультете иностранных языков. После окончания работал в школе учителем немецкого языка и физкультуры. Также по совместительству работал тренером по вольной борьбе от детско-юношеской спортивной школы.

На турпоходах у ночного костра много пересказывал ученикам произведения отечественных и зарубежных фантастов. Так же просили они придумывать на ходу какие-либо рассказы, когда иссякал арсенал прочитанных произведений. Приходилось придумывать на ходу в длинные, летние ночи у костра, встречая рассвет.
С уважением Жамбалов Баир Владимирович.

Россия. Республика Бурятия. Заиграевский р-н. п.Заиграево. Ул.Аносова 6-1       671310
Жамбалов Баир Владимирович      8-951 – 622 — 9274        (30136) 4-18-91



Оставить комментарий к статье Жамбалов Баир Владимирович “Прыжок в высоту”

(предыдущая статья)