.

Жамбалов Баир “Похищенная память” – продолжение


Данная запись является продолжением рассказа Жамбалова Баира “Похищенная память”. Пройдя по первой ссылке, найдете первые 18 частей рассказа… Чуть позже в Литературном блоге была опубликована вторая часть Похищенной памяти – еще 16 частей.

35

Случай распорядился так, что вопрос и ответ отступили назад одновременно. В поле видимости оказались две легковушки изящных конструкций зарубежных марок, что и отличить не так уж трудно и на солидном расстоянии. Они заскользили бесшумно по грунтовой дороге, не обращая на них никакого внимания. Так и было. Устремлялись они прямиком к дому фермера. Что за гости, понять было несложно. Но язык так и не повернётся назвать их гостями. Заскользили и скрылись за небольшой горой.

Они побежали. На бегу думается не очень-то комфортно, но иногда может быть и проблеск такого, что и за письменным столом никак не придёт. Вот такое и проявилось у Алика, что он перешёл на пеший ход и сказал Эльвире:

– Ты беги. Беги. И если что-то затеет дед, останови его. Я подойду.

Хотела, было спросить Эльвира, но по решимости Алика, что целиком обуяла его с головы до ног, поняла ситуацию и бросилась прытью туда, где и должно соединиться всё действие, свернуться неизбежно в тесный клубок. Так и предполагает будущее, что и видится так ясно без всякого предсказания.

Он подойдёт, внеся фактор неожиданности. Это похоже на подсказку, что как-то стрельнула, зажглась и унеслась. Но ясна ему предстоящая ситуация, и то, что сделает он, будет исходить из тактики, что вот так и представилась ему.

«В действительности, вне нашего чувственного познания, вещи существуют вне времени и пространства. Воспринимая вещи и явления чувствами, мы этим самым налагаем на них условия времени и пространства, как принадлежащую нам форму представления. Мир, пока мы не познаём его, не имеет протяжения в пространстве и бытия во времени. Но, не занимая известной части пространства и не существуя известное время, вещи для нас вовсе не существуют. Вещь без идеи пространства ничем не будет отличаться от другой вещи, – будет сливаться с ней. Без идеи времени, всё для нас произойдёт как бы сразу, и мы не будем в состоянии разобраться в бесконечном разнообразии одного момента, если мы не расчленим его на прошлое, настоящее и будущее». Так писал Генин в книге «Нострадамус».

Вулкан и не затухал.

Возможен и иной фактор. Он увидел в проблеске молнии, что пришёл и ушёл.

Окончится победой добра, то будет ему легко обойти бдительных сторожей, которых охватит оцепенение, которое и будет ему союзником, и войдёт он тогда в распахнутые двери. Победит зло, то будет это задачей трудной, такой трудной, что придётся ему без союзника прошмыгнуть в узкую щель. И то, что сделает он, будет исходить из тактики, что вот так и представится ему.

Он идёт, кажется, спокойным шагом, хотя напряжён он как сильно растянутая струна. Но не порвётся она.

Обрывок газеты, гонимый ветром, приткнулся к подорожнику. Ещё один порыв и улетит, унесётся навсегда.

Когда я смотрю внимательно,

Я вижу подорожник,

Цветущий у ограды!

Было ли в этом великое прозрение Басе? Был ли этот трепетно торжественный миг доказательства? Но он использует…

Он идёт. Эльвира уже там. Он знает точно и он подойдёт.

Возле камня лежала монтировка. Если лежит, завалялась, то означает свою полную ненужность. Но почему здесь? Хотя, поблизости жилище, вот за тем поворотом, за которым и кончается округлость горы. Ещё не проступила ржавчина.

Его величество случай!

Была ли это молния, сверкнувшая с небес, с мира высшей реальности? Бессмысленны объяснения. Он как Шакунтала и Шанкаран. Но он использует…

36

За поворотом округлой лысеющей горы развивалось событие. Он насчитал шестерых, облачённых мантией зла. У каждого ствол. И в этом нет сомнения. И он отдыхает, пока отдыхает. Будет другой пролог. И в этом будет свой человеческий фактор.

Проходило время, раскалённое от вихря события, в которое окунулись все, кроме него. Он войдёт туда с эскортом, но пока идёт до этой территории. И будут другие волны в взбаламученной воде. Но пока он – сторонний наблюдатель.

Вот пытается подбежавшая Эльвира сказать что-то деду, но он решительно выступает вперёд и становится один перед ними, которые и видят в нём лишь активного старика и не более. Что им психологический настрой его деда, когда они и бывали в разных переделках, а в этой переделке они составляют вооружённое большинство.

Он близок к территории, но далёк от внимания раскалённых мозгов, что устремилось в одном направлении, где в скором времени или вспыхнет звезда яркость сверхновой, или погаснет навсегда.

Его дед и сеть тот иной фактор, что поставил на кон добро и зло.

Он не подойдёт. Он подождёт. Пусть будет так.

Ты много тренировался. Ты учился по методикам, и сам разработал свою методику. В былые годы молодости ты слыл мастером. Но каков же ты на склоне лет?

Один на один.

Против деда выходил молодой, уж слишком крепкий парень, над организмом которого так и воссиял багровый восход.

Увлечение, даже больше, намного больше, чем увлечение. Это была любовь, дикая, страстная, что и составила стержень его души навсегда, пока движется хоть один мускул, хоть один литр крови.

С вершины унеслась лебёдка по нарастающей скорости, что и вихрем вниз. Отцепился и полетел стремительно навстречу земле, что может и принять негостеприимно. Но было так, как и надо. То было это соприкосновение страстное, но лёгкое, как будто объятие с возлюбленной, будто взял на ладонь как хрупкий лепесток. И вот она – демонстрация сноровки неугомонного тела! И ликует, торжествует ловкость, что вырвалась неуемно и дико, и встрепенулась в неистовой радости. Вот он – пресловутый мозжечок! Главное – сам процесс этого безмерно радостного мига, где куётся, лепится, творится тело и мозжечок в придачу. И ради всего этого долгая монотонность протягивания лебёдки наверх. И так каждый раз.

Психический покров этой ситуации состоял в том, что дед вызывал один на один того, кто и занимал главенствующее положение в этой организации, что успешно занимается многими делами, лежащими за чертой официальных законов, критериев морали, определивших давно границы добра и зла, чисто человеческой совести. А он, главенствующее лицо, мужчина средних лет, повёл себя далеко не мужчиной по духу, предоставив такое дело одному из свиты, в которой и были сплошь обладатели молодых лет да крепкого цветущего организма. И, конечно, обладателями разных боевых выучек, что развились не только в спортзале или ещё где-нибудь, но и на улице, предоставляющий, и порой сполна, разные случаи экстремальности. Но ведь и дед не раз бывал в таких делах. Но откуда им знать? Что ж хитёр и расчётлив этот главенствующий бестия, признаки которого сверкнут  в глазах иногда плутовскими огнями, но по большей части покроются пеленой мутной, что и под стать душе зловонно грязной.

Встал в боевую стойку молодой цветущий парень. И видно было, что парень этот дружен со спортом, и навыки единоборства – большой союзник его крепкой, ладно скроенной фигуре, будто вытесанной как точная копия бойца античности. Так и есть.

Но вот что могли бы сказать сторонние наблюдатели про его оппонента, а к таковым запросто можно было отнести сыновей фермера, которые и видели в первый раз его деда. Старик на склоне лет. И больше нечего сказать. Разве что вздумал тряхнуть напоследок дребезжащими костями, да и только. Ну, куда полез?

А парень этот и настроен сильно по-боевому, что глаза так и заблистали хищным огнём. Плевать на возраст.

С каким бы удовольствием и остервенением он порвал, разорвал бы этого парня, но знает из неведомых территорий, что это и есть тот нужный фактор. Он подождёт.

Дед его и не вставал в боевую стойку, переминаясь с ноги на ногу. Зашатался как тростник на ветру. Сухощавость его и вызывала такое сравнение. И лишь только Алик знал другую сторону. Но вот, что-то, и не видел он его таковым никогда.

Дед будто и не собирался вставать в боевую стойку, играя подобие маятника. А, может, это уже и есть техника, такое её начало? И взметнётся он ли он вверх, разворачиваясь кругом на триста шестьдесят градусов? При этом тело сожмётся как пружина, и ноги тоже, но особенно правая. И он «выстрелит». И отпустится пружина…, то будет в прыжке удар пяткой назад с разворотом на триста шестьдесят градусов. Кун-фу. Усиро-гери.

Было здесь и другое. Не знал этого парень – оппонент, с юности вставший на гангстерский путь. Не знали и все остальные, но Алик узнал, ибо пришло это знание к нему из области улавливания мыслей, из такой телепатии, что вспыхнула огнём в момент экстремальности. Узнал и содрогнулся. Ох, этот парень. Что же ты оказался не в то время не в том месте.

Сегодня и сейчас наступило время, когда он выйдет за пределы территории, где всегда соблюдал правила этики, придерживался высот постулатов совести и незыблемых критериев морали. Но он никогда не покинет предела территории чести. Так и есть. И было в подсознании, в тайниках души то, что он запрятал, сознанием своим загнал в далёкий угол и не собирался вытаскивать никогда. Но сейчас он был подобен солдату на войне, которому дали автомат, уверив его, что за всё ответственность понесут командиры. Ох, этот парень! Что же ты оказался на пути цепных псов, отпущенных с цепи?

Алик, помимо этого, ещё и примерился, не зная сам почему, к рецепторам соперников в эти самые секунды перед началом поединка, в котором и предвидится неизбежно травматический исход в лучшем случае.

Парень багрового восхода решил с боевой стойки перейти в атаку с полной решимостью раздавить, раскатать катком, и, тем самым, быстро завершить, закончить это дело.

Его правая нога отрывается от поверхности и делает шаг вперёд. Меньше секунды и стопой она соприкасается с поверхностью, давая возможность левой ноге на второй шаг. Так было положено начало…

Маятник не качнулся, а сделал привод вправо. И правая толчковая нога взорвала стремительность, что успей обозреть. И успели.

Это было как старт человека-спринтера, как рывок гепарда, как прыжок пантеры, как удар змеи. Скорее, это было всё вместе взятое в идеальном исполнении. Но это было совсем другое движение, другая кинематика. И это надо было видеть. Чудо, сотворённое стариком. Но страшное по сути.

Стремительный нырок, как старт пловца. Можно было бы причислить это к проходу в ноги в вольной борьбе. Но иная структура. Правое плечо ударило голень правой ноги, в самое такое больное место футболиста. Оппонент с цветущим организмом упал на спину, ибо это обязательно последует после такого приёма, ибо это и есть приём.

Его дед с молодости таскал на плече флягу с водой, не пользуясь тележкой, и только наступающая старость остановила это. А сколько разных тяжестей перетаскало правое плечо, включая брёвна разных размеров и толщины. Адаптируясь, и отвердела металлически кость правого плеча. Потому и боль в голени, при том и не защищённой никаким щитком, как после удара футболиста. Но это был пролог комбинации. Затем последовало то, что заставило оцепенеть души.

Событие проследовало быстро, в котором отметились на самом высоком уровне ловкость да проворность. Вот он – мозжечок! Искромётный захват повыше ступни и рычаг, где тренированное годами тело исполнило роль молота, а наковальней послужило колено, что и прогнулось и растрескалось против естественной линии в сочленении.

Истошный крик последовал за этим действием. Но и был слышен хруст, породивший в душах одно лишь отвратительное содрогание. Что Алик? Все примерили на себе дикую боль этого парня. Ох, и во что превратится незнание жизни и бахвальство отсюда!

Это и есть тот фактор. Он поможет. Невидимый канал направился туда, усилив это ощущение до самого омерзительного дна. Будто каждому по колену.

Что бдительность сторожей, когда и не прошмыгнул, вошёл в открытые двери.

Что было там?

Настроенность, намерение, волевое устремление – навести страх, подавить, раздавить, покорить, унизить, отнять, возрадоваться… . Были отнесены, убраны на время, чтобы потом вновь заиграться – заполыхать хищным огнём слизких прихотей демонических и пристрастий от сущностей омерзительных. Проступила изморозь неожиданная. И скроет тонкий лёд тупую зловонность обгаженных луж, где никогда и не было чистоты.

Примерка чужой боли на воображения, что находились легковесно на небесах вожделенных, заставила так и опрокинуться на самые камни, об которые ударились гранитным лбом, что и раздался протяжный звон. И он был усилен, намного усилен из другой территории.

Разметались сторожа. Но первым делом подумали о стволах, об этих самых надёжных спасителях душ запоганенных, что, да вцепятся до последних дрожащих пальцев. Но было поздно. Тигр запустил туда свои когти.

Он представился перед замутнёнными взорами неожиданно, особенно для той стороны, в которой мысли как искры от затухающей головешки разлетались в полном хаосе, но с одним устремлением, к стволам вожделенным. Но был провал в сознании, всего на миг, такой ненужный стопор, когда и втесался двадцать пятый кадр, и тот, кто создал, проник вероломно в разум, воображение, куда-то в сердце, что содрогалось против воли под гнётом отвратительной ситуации. Но почему в руке монтировка? Руки потянулись к спасителям.

Находясь над ситуацией, манипулируя мимолётным страхом, колдуя над инициативой, он делал следующий ход.

– Жизнь и предполагает, и располагает… – говорил он голосом, в тоне которого, подобно воркованию лисы из известных сказок, и вовсе отсутствовали нотки кричащей агрессии, на которую и могла указать монтировка, введя всех, но особенно эту сторону на рубежи обороны, а вот такая слащавость, совсем несуразная для этой ситуации. – Но разве мог он, всегда бьющий оказаться битым. И кто это сделал? Старик, которого он решил одним махом разделать, как будто какого-то барашка на заклание. Но откуда знать повороты судьбы? Что может ожидать тебя за углом? И вот он – отрезок судьбы. И лежишь без силы, и сильно стонешь. А мог ли знать про это этим утром, когда и предвкушал одно лишь удовольствие. Жизнь прекрасна! Как знать?

Царила всесильным ветром эта нейролингвистика. Секретный код её сфокусировал всё внимание на один объект, который и так неожиданностью появления да с монтировкой в руке стал центром притяжения. А он делал следующий оборот, продолжая свою игру:

– Много боли ты наносил другим и наслаждался. Вкуси её и сам. Но видишь, никто не смеётся над тобой, выражая одно сочувствие. Они понимают твою боль, сильную боль… – при этом он указывал на Эльвиру, в сердце которой имело присутствие сердобольности, на обалдевшего фермера и его сыновей, которыми да никак не управляло сочувствие, но не на деда, в миг презревшего установленные правила бытия и вставшего на путь воина. – Думаешь, приятно слушать мне твои стоны. Но ты не думаешь, ты стонешь. Посмотри на меня. И засни крепким сном. Моё послание – твои наркотики.

Текстура реальности сложилась так, что этот парень, изнывающий диким стоном и потому вносящий ужасный дискомфорт в уши и души, засыпал, прекращая всякое подобие противного звука. И ещё раз открывались двери, но тот, кого могли именовать главным, оставался таким, каким и был. Но всё ли так? Знал Алик, знал, что его, именно его дед вызывал один на один. И говорил ему в злом тоне. Но не пошёл этот главенствующий один на один, выставив вот этого парня щитом, как оказалось, деревянным щитом. И парень этот на волнах бахвальства, упоённый бравадой да пошлятиной, раскидывая красноречием (вот когда куриные мозги оказались на коне), и вышел один на один, предвкушая лёгкую победу. Какой оракул из него! Не увидел будущего и на минуту вперёд, и потому вкусил пронзительную боль, что мозги куриные и вовсе бросили всякое соображение, забросив организм в протяжном вое. Вот так и пожертвовал этот одним из своих парней. И потому взглянул он на него, в его глаза замутнённые, в котором и не отражался никогда светлый свет добра. Да что отразится в болотной мути зловонной души, в которой и нечего делать благородству и другим союзникам высокого порядка. Взглянул и увидел.

Так и есть. Из-за этого рэкет. Можно было договориться, можно было купить. Нет. Он будет отнимать силой. Его натура, его суть. Но знаешь ли ты будущее? Закрыл двери, и сторож выставился наизготовку. Откуда знать, что передовой отряд уже проник за стены крепости. Но будет. Что двери, скоро ворота настежь. Тигр приготовился.

– Пушки подождут. Ещё раз один на один… – говорил он, как кот мурлыкал, ибо такое сравнение вполне могло подойти для этого слишком неординарного момента раскалённых мозгов, которых успела слегка покрыть холодная изморозь. – Или страх гульнул в ваших душонках хилых, что и готовы сдохнуть? – как будто сделал вывод, но таким образом и таким тоном, чтобы и жаба задавила, и злость разгулялась.

В гангстеры идут, в общем-то, смелые, отчаянные ребята и, по большей части, хлёсткие на язык. Вот один из них и выказал такое достоинство.

– А монтировку-то зачем? Я ж тебя голыми руками удавлю… – говорил один из них, тоже видать дружный со спортом, но больше с улицей, что кулаки стальные и позабыли о всяком ств

Вот молодец! Погнал сценарий по его задумке. Подождите. За поворотом, за углом приготовлен трюк. Но кто знает будущее, близкое будущее?

– Правильно говоришь. Зачем мне она… – говорил он в том же духе, выдавая замысловатое мурлыкание, такое заигрывание с мышью.

Никто не знал, что в нём вот сейчас произошла да моментально эта метаморфоза, спланированная заранее. И сконцентрировался мозг на воображение, что взбудоражит до кипения.

Ночь полнолуния в этом лесу отражалась своей особенной торжественной тишиной, предваряющая нечто из ряда самых страшных сторон бытия, что вознесено от создания разума. И было это в том, что мрачный жнец обозначился при бледном свете полной луны, чёрной тенью нависая над тем местом, что обозначилось под ликом полной луны. То была там казнь, что совершалось теми, на кого и двинется…

Сумасшествие и отчаянность в глазах у той, кого кладут на заклание. И слабый крик, и мольба, и безнадёжность. Ушедшая пощада.

Под бледным светом полной луны и есть она – Эльвира.

То было экстатическое видение.

Шведский учёный, психолог Унесталь приводил в своём докладе пример про женщину, мать. Она увидела, как грузовик вот-вот наедет на её ребёнка. Подскочила подобно молнии и подняла этот грузовик. Потом, в спокойной обстановке попросили её повторить то же самое, и тогда она не смогла и сдвинуть его с места.

Разорванный адреналин из надпочечников? Власть над этим состоянием вершины физических возможностей, куда и направит взорванный мозг.

Вот оно – торжество конспектов деда!

Будет действие по системе Станиславского. Он как воин из воинственного африканского племени масаи встанет в образ своего героя. Он поведёт себя как его кумир. У него свой пример, что встал во весь рост и величие. Его дед.

Взгляд его увидит то, что не видел никогда, и что недоступно никому, кого природа и наделила даром зрения.

Порядок мира безмерно малых вселенных в сцеплении сил сильного взаимодействия. Увидел мозг. Но могла ли быть нейтрография?

И будет хаос…

Он держал обеими руками монтировку. Взгляды устремились на эту статичность действия. И этот парень, который и собирался показать, продемонстрировать свою выучку, взвился в саму напряжённость, будто зацепит это его в самую первую очередь, что сковались тело, организм. Откуда знать ему, что он всего лишь пешка в задуманной комбинации.

Руки, держащие монтировку, не дрожали, но сама физиология, анатомия приготовились к прыжку. Территория силы придаст феноменальность. И это будет в некотором истечении реки-времени. Но пока пространство окутывается во вращение, предваряя бешенную концентрированность мозга.

Застыла тихо ровная гладь спокойного озера. Пока застыла…

Потенциал превосходил 20 процентов, образуя сверхгениальность. Так ли было? Он увидел узлы кристаллической решётки. И заметались атомы, ионы. Иное сопротивление материи.

Неистово взыграла механохимическая машина, превышая все мыслимые и немыслимые барьеры механической эффективности движений, возводя на небеса вот этот КПД скелетных мышц.

Эффект краткосрочной рекуперации механической энергии мышц был превышен, намного превышен. И это не те 3% в момент подъёма штанги. Иное и всё от таинственной бездны мозга. Как знать. Человек ли он?

Гнул железо, подавляя всякое сопротивление материалов и, конечно, при этом была ярость на лице, как отображение направленности мозга на этот, не трюк, эффект очевидности невероятного… . И монтировка гнулась. В финишной черте образовалась не в дугу, а в ещё большее отклонение. Подкова счастья?

И это демонстрация высочайшего уровня активности нервных окончаний мышечных тканей. Это спринт генерирования феноменальной силы! Какое электричество?!

И какая психическая атака?! Монстр ситуации.

Какой там один на один. У того, кто посмел, застыло, что сердце едва пробивало внезапный лёд ужаса. Вот такой поворот.

В души тихих заводей тигр не запустит когти. Но забродила муть.

Застопорилось сознание. Вертлявыми чертями заплясали мысли, создавая некий провал во всякой стройности. И на миг отгородили разум. И открылись не двери, ворота. Заходи и властвуй.

Момент потребовал полного захвата инициативы. И он захватил.

Наступил на вещи, упрятанные за территорией сознания. Ну и мерзость…

– Ты говорил, зачем мне монтировка. Ты увидел. Ты говорил, голыми руками удавишь… Всесильный рок. Я тебя удавлю… – от него исходил воркующий лис, тогда как были глаза кота, следящего за мышью.

Ткань пространства тонкой пеленой этих слов и образов окутывала всех. Но особенно тех, где хозяйничал его тигр. И вот момент потребовал иного поворота, когда на сцену выйдет не воркующий лис.

– Мои пальцы – десять ножей. Не успеет упасть эта монета, (на ладони и впрямь засияла монета) не успеет. Я порву грудную клетку. Ты будешь хуже его, намного хуже. – он указал на спящего, что недавно надрывал пространство, что и замер оппонент, сковался весь, что и паралич наизготовку. – Эти руки… – всем ясно значение, но это ли голос юноши, металлом холода разрывающий всё в отстойном воздухе?

Угроза всегда обтекается в невидимую материю, что и завяжется петлёй, выльется слизью на самую суть. Так и сейчас. Да это при том, когда пронзила стрела незримого луча от чудовищных глаз, этих монстров биоэнергетики.

Что этот парень с куриными мозгами, когда она предназначена прежде вот этому координатору зла, чью душу и защекотали когти тигра.

И было воздействие. Но надолго ли? И потому он не спешил слезать с коня инициативы. И не только. Ему нужна эффектная победа. Да так, чтобы это слизкое и повылезало из мозгов, да из душ немытых. И он ещё раз переменил тембр звука, тональность нейролингвистики, проворно ворочая ключом. И снова воркующий лис. Торжество манипуляции.

Заспанные сторожа не мешали войти вовнутрь. Если есть слабые места у личностей, а их хватало, то они валялись под ногами наизнанку, что ступай, дави, раздави. То были вещи ничтожного порядка, умело или не умело прикрытых сознанием совсем уж дохлых устремлений, что и загниют они вконец в темноте чуланов обветшалых душ…

Но не это, не это. Будет другое. И это другое аттракцион, смертельный аттракцион.

– Я предлагаю одну штуку… – говорил он тем же воркующим голосом, как будто уговаривал. – Вон тот лес… (Сосновый бор раскинулся чуть ниже от той возвышенности, в котором и происходило всё это действие, густо замешанное на всей этой невероятности, что и души не отошли.) Я предлагаю там поединок с призовым фондом. Моя награда – ваши стволы. Но если я проиграю – моя жизнь и вот это…

Он доставал из нагрудного кармана футболки, что растопырен, толстую кипу, что ни на есть, денег. Глаза присутствующих так и разбежались, но особенно у той стороны. Глядишь, и слюна проступила.

Преобразив всех в такое состояние, он сунул эту вожделенность обратно в карман и продолжил тем же воркующим голосом бесподобного лиса, что Эльвире стало как-то не по себе. И таким его тоже не видела. Сплошь новые загадки.

– Я захожу с одной стороны этого лесочка с моими руками и головой. Вы с другой стороны со своими стволами. Кто кого прикончит? Приз – ваши пушки, мои деньги.

И начнём мы, когда наступит ночь. А сейчас они (он указал на фермера и его сыновей) найдут возможность отправить его (он указал на спящего с вывихнутым коленом) в город.

Конечно, Эльвира удивлялась, и дед удивлялся – откуда у него деньги. Но, всё же, это был вопрос другого времени. Их интересовало, заинтриговало вот этот предстоящий поединок и само его условие. Но не только. Она и выразила беспокойство, на что дед сказал спокойно:

– Он сделает. Он и с самим дьяволом сразится. А, может, он его союзник. А что эти…

Сказано было не зря, ибо и его спокойствие стало передаваться ей.

Алик отошёл в сторону, попросив не тревожить его. И та сторона готовилась по своему, вырабатывая свою стратегию. Так и засиял над ними образ денег. И увлёк.

Долго ли, недолго, но наступило время сумерек, обозначая восход полной луны до истечения силы. Фиолетовость пространства окутывала в некую магию, служила предзнаменованием необычности вот действия из будущего, под которым и подразумевался предстоящий поединок, которому и нет сравнений.

Взглядами обеих сторон, что и понимали без всяких слов, а затем кивком и был дан небывалый старт. И побежала гулко одна сторона из пяти человек, вооружённая стволами, в один конец леса. Другая сторона единственной тенью заскользила в другой конец, чтобы в сосновом бору полнолуния выйти им навстречу. Ночь – судья.

Эльвира, дед, фермер и его сыновья – зрители этого соревнования не на жизнь. Они болельщики одной стороны, что удаляется вниз, растворяется в проступающей тьме.

Алик бежал, вооружённый ему ведомой тактикой. Но внезапно у входа в лес он почувствовал взгляд за спиной. Не почувствовать нельзя. Он оглянулся. Линия восхода полной луны. Но там никого не было.



Оставить комментарий к статье Жамбалов Баир “Похищенная память” – продолжение

(предыдущая статья)