.

Жамбалов Баир Владимирович «Похищенная память»


Здравствуйте. С добрыми пожеланиями всего наилучшего к Вам из Бурятии Жамбалов Баир Владимирович.

Две недели выпали из беспрерывного потока сознания, утеряны в неумолимом течении реки-времени, похищены из кладовой памяти. И они хранят тайну. И оттуда идёт феномен необыкновенного дара. Но где родина истины волшебного перевоплощения? И как добраться туда?

Похищенная память

1

Бой был равным. Стена боевого запала, огненной ненависти наталкивалась на другую, сшибалась и отталкивалась, дабы затем снова и снова сойтись в непреодолимом желании победы, что вылилась самой сильной страстью, которую и может выражать жажда в горящей пустыне. Но скорее жажда победы.



Соперники были равными, и потому бой был равным, но яростным по накалу своему, что напоминало противостояние двух самцов- бизонов за право обладания самкой. Или же это был яростный бой двух гладиаторов высокого боевого духа и такой же боевой выучки, где на кон была поставлена, что ни на есть, сама жизнь. И такая аналогия напрашивалась сама собой присутствием несмолкаемого рёва, страждущего крови.
Состязание двух мужчин всегда во все времена было окрашено в самый яркий цвет соперничества – будь это мирная борьба двух охотников за мамонтами или финал олимпийских игр по единоборствам. Буйный фонтан воинственных эмоций. И здесь было точно так.
Районные городские соревнования по боксу среди юношей взбирались на самый зенит, подходили к самой кульминации бескомпромиссными полуфинальными боями. Участники были возраста, что вполне соответствовал возрасту  школьников десятого-одиннадцатого класса. Возраст познания боевого духа.
Он, как и его соперник, думал о защите, не забывая об атаке, точно так, как и учили на тренировках. Всё было так, как и положено было быть.
Можно ли было назвать это случайностью, но это оказалось так. В какой-то миг не так отработал, но и соперник не был такого уж высокого класса, как и он. Но это случилось. Удар пришёлся точно в незащищённую на миг челюсть. Его не то, что повело, его подкосило. Нет, он не рухнул мгновенно, но тело его ровно тихо направилось вниз.
Время для него замедлилось. Сознание присутствовало, но отказывалось исправно рулить, править его организмом, его сутью. Пытался привстать на колено, скорее машинально, дабы затем встать в стойку и продолжить бой, но рухнул. Опять пытался повторить, и то же самое в тишине, что наступила мгновенно после неуемного восторга. Сочувствие к нему накрыло всех и разом. Каждый из них в любой ситуации может оказаться на его месте. Жизнь, есть жизнь. И кто знает, что подкинет она. Но всё же какой-то циничный гад прокатил было смешок по затихшему залу, но был сразу же повержен строгими взглядами осуждения. Здесь только что состоялся поединок двух будущих мужчин.
Ему помогли дойти до врача, который обязателен для соревнований по единоборствам.
Тот же осмотрел его, но, прежде всего, глаза.
— Сотрясение вестибулярного аппарата. – ставил диагноз врач и продолжал. — Такое развивается после удара в нижнюю челюсть. Не защитил тебя защитный шлем. Как звать-то тебя?
— Алик. – тихо ответил невольный пациент.
— Придётся тебя отправить в ближайшую больницу. Пусть осмотрят. Не волнуйся, не положат. Но подстраховаться надо.

***************************************************

— Да, парень. Придётся тебе полгода точно без бокса прожить. – вот такой суровый вердикт вынес врач районной городской больницы.
Он этому нисколько не удивился. К одиннадцатому классу юные боксёры прекрасно понимали последствия нокаута. Второй такой пропущенный удар и тогда уж совсем прощай карьера. Хватит лёгкого тычка, и твоя голова, твои мозги начнут такой же лёгкий хоровод, где сознанию найдётся весьма скромное место.
Досматривать соревнования не поехал. Чего уж там. Тренера и ребят предупреждать не стал. Да пошли они…  И так настроение сквернее некуда. Поплёлся на остановку трамвая.
Тихий ход трамвая увеличивал печальность положения и вот это состояние души. Через бокс он видел своё будущее, да хотя бы то же поступление в институт. Если уж где не очень доберёт мозгами, то уж спорт поможет…
Напротив расположился какой-то невзрачный мужичок. Ему почему-то стало тошно смотреть на его вид. И почему он выбрал такие места? Надо бы пересесть отсюда.
— Может случиться так, что и случайность может стать поворотным пунктом в жизни. Бывает и так, что миг секунды может стать революцией в судьбе. Но ты не знаешь этого, Алик. – вдруг выдал целую тираду этот невзрачный мужичок, тон голоса которого совсем уж не сочетался с его видом.
Он назвал его имя. Алик же видел е го в первый раз. Но никак не мог видеть его прежде. А мужик этот, одетый очень скромно, скорее неказисто, продолжал оставаться таковым. Никак уж не запоминающееся лицо его не выражало будто бы ничего такого, что можно было бы соотнести его вот с этим голосом. Но вот откуда он знает его имя?
— Мы не могли встречаться. Так откуда же знаете моё имя? – старался говорить Алик дерзко, невзирая на разницу в возрасте.
— Что можешь ты сказать про великого тёзку, юноша? – вопросом перебил этот мужичок, явно не желая выдать свои познания касательно вот такого познания.
— Про какого такого тёзку? – тон дерзновенности продолжал витать в его теперь уж возмущённой душе.
— Альберт Эйнштейн.
— Это который…американский физик…
Тень ухмылки пробежалась по лицу незнакомца. Указывало это Алику на то, что он допустил солидную промашку. Это ещё больше разозлило. Да ну на хрен этого мужика. И так тошно после такого поражения. Сейчас он демонстративно пересядет. Но по странности обстоятельства он всё ещё продолжал сидеть на том же месте.
— Конечно, его можно отнести к американцам. В 1933 году он покинул страну, в котором наступил самый мерзкий по отвратительности режим и прямиком направился туда. Но свои великие открытия он сделал, проживая в Швейцарии и Германии.
— Это теория относительности. Что ли?
— В первую очередь это. И потому можно порой называть его вершиной вершин человеческого разума. Человеческого. – как бы подчеркнул при этом незнакомец. — Потому что слоны, носороги и другие заняты более, намного более мелкими делами.
Наступила некоторая пауза. Алик призадумался немного. Как-то раньше ему не приходилось задумываться про то, что он тёзка какого-нибудь великого, непревзойдённого.
— Вот скажи мне, Алик. Приходилось видеть тебе в лесу муравейник тёмно-красных муравьёв? – нарушив недолгую паузу, спросил незнакомец совсем про другое, но неожиданное.
— Приходилось. А что?
— Поди ж, ты палкой расковырячил?
— Было такое. – вдруг так себе и признался он в этом будто непростительном поступке.
— И что они?
— Кто?
— Эти муравьи.
— Ну, всполошились.
— А ты не пробовал среди них выделить хотя бы одного муравья и проследить за его действиями в течение минуты.
— Нет. Зачем? – как бы изумлённо отвечал и спрашивал Алик.
— А вот попробуй представить это.
Алик попробовал. Мысленно перед ним отобразился муравейник, который он любил ковырнуть палкой.
— Трудно сделать это. Какая там минута, десяти секунд не хватит.
— А ты видел стоячего муравья?
— Да все они копошатся.
— Это точно так. Скорее в Африке пойдёт снег, чем встанет один муравей в муравейнике.
— Точно так… — немного удивлённо вторил ему Алик.
— Лучше встать и смотреть на них просто так. Они будут копошиться, и копошиться всегда в своём двухмерном мире и никогда не заметят тебя, стоящего у муравейника.
— У них двухмерный мир? Не понимаю.
— А ты не пробовал пальцами захватить одного муравья и незаметно именно для них вытащить. Представь себе это.
Опять перед ним мысленно отобразился муравейник, который он любил ковырнуть палкой.
— Пальцами задену других. Они всполошатся.
— Но не весь муравейник.
— Это так, наверное, так.
— Можно выдернуть одного, если запустить туда травинку и подождать, когда взберётся на неё, хотя бы, один из них. И никто не всполошится. Они будут продолжать строить свой двухмерный мир.
— А зачем вы мне говорите про это? – вдруг спохватился Алик.
— А потому что ты муравей, меченый муравей.
В этом тоне выразилось нечто, что и не приходилось испытывать ему раньше. Вид невзрачности испарился, растворился как дым на ветру. Воссияло торжество неизвестно чего, от которого повеяло неведомой силой. То был этот незнакомец.
И волны в пространстве окутали его. Что было это?

2

Он шёл по шпалам трамвайного пути. Дома, улицы, деревья (хотя, что деревья) были ему незнакомы. Но он знал, что это его родной город (хотя, родился и раннее детство провёл в деревне). Но вот где, какой квартал? Но промелькнуло что-то знакомое. Торговый комплекс «Титан». Был он здесь один раз, был. Ого – го! Куда его занесло. Он шёл по шпалам в другом краю города. Но как? Уснул. Проехал остановку. Солнце неумолимо идёт на закат. Зимний день короткий. Но, всё же, долго он катался на трамвае. Вот что значит – эффект нокаута. Слышал он, слышал, что после этого могут и завихриться мозги. Но как?
Вот и трамвай впереди. Он тут же соскочил с путей. Это тебе не ринг.
Когда проехал, он снова встал на этот путь и дальше до ближайшей остановки.
На остановке что-то творилось. Там были всего трое молодых парней. Но что-то творилось. Возрастом они были постарше его. На взгляд бросалось это сразу. Если один из них был стандартного телосложения, то двое немного вытягивались из стандарта в сторону укрупнения. На взгляд бросалось это сразу. Но что-то творилось.
Но это что-то было обыденным-обыденным явлением. Двое требовали у одного что-то. Хотя, что там понимать. Они попросту грабили его посреди бела дня.
Эти двое как раз-то и вытягивались из стандарта в сторону укрупнения.
Но вот у одного из этих двоих резко щёлкнуло что-то в руке. О-о! Это что-то называлось откидным ножом. Притом не заводского производства, а что ни на есть кустарного. Но какова отделка?! Настоящее искусство!
В таких делах лучше не соваться. Да он и не собирался соваться. Его не заметили. Какой там бокс. Сам сегодня побывал в таком нокауте, что еле выбрался. Если получит ещё удар, то пиши, пропало. Какой там институт с его знаниями. На спорт и надежда.
Скорей бы трамвай! Скорей бы трамвай!
При виде откидного ножа у жертвы быстрее молнии включилось понимание ситуации, от которой никто не застрахован. Его руки так и пошарили по собственным карманам.
Скорей бы трамвай! Скорей бы трамвай!
Но что-то взыграло в далёких, но ещё не тёмных лабиринтах души. Что могло это быть? И это что-то взбиралось в мозг, заставляя учащённо биться и так беспокойное сердце.
— Мужики! – вырвалось это что-то из его груди.
Звук этого что-то был громким. Неужели ему принадлежит этот голос, тормознувший ситуацию? Но это было так.
Те двое не замедлили откликнуться на неожиданный поворот ситуации. Они обернулись. Но, прежде всего, они увидели юнца, вырастающего из подростковых штанишек. Чего вздумал этот щенок. Будет путаться под ногами.
Один из них, тот самый, вооружённый холодным оружием, неспешно направился к нему. Нож, взглядом острого клинка, устремился на него, предрекая незавидную судьбу.
Это что-то, невольно вырвавшееся неведомым ветром из ещё не тёмных закоулков души, этаких лабиринтов, заставило кардинально повернуться всем его чаяниям, всем его помыслам в другую сторону, совсем в другую сторону. Какой там трамвай! Какой там нокаут! Какой там институт, в который ещё не поступил!
Он находился здесь, в красивом поле единоборства. Дурманящий запах! Он сейчас любит и обожает эту ситуацию как никогда. О, сладкий ветер неистовости духа, жаждущего битвы, и только битвы! И не только. Растерзания! Кто хищник?!
Противник приближался. Надежда на свой крупный габарит и, может быть, надежда на опыт уличной практики. Но если ты боец улицы, то зачем тебе нож? И есть ли практика единоборства улицы? Ведь в этом и развивается мастерство. Хотя, что он знает о противнике. Главное нож в руке, что его противник предъявляет как самый весомый аргумент.
Что было это? Вихрь ситуации?
Взметнулась как жало змеи нога его в устремлённой, но в совершенно правильно очерченной линии, в такой траектории, какую он не знал, в конце которой носок жёстко и резко соприкоснулся с тыльной стороной ладони, держащей крепко оружие холодного отлива. И не могли не моментально разжаться пальцы, да так что нож взметнулся резво в сторону от нетвёрдой руки. Пока же он отлетал, чтобы упасть без звона или со звоном на обледенелый бетон остановки, противник недавнего владельца совершал другой по быстроте маневр уличного боя, но скорее бокса.
Его учили, и он не подвёл. И пусть не соревнование. Но по значимости вот всё это превосходило на порядок победу в финале самого престижного турнира.
Болевой шок, мгновенно отразившийся от тыльной стороны ладони, в миг дезориентировал противника. А если ты ещё не дружен со спортом, то и подавно. Челюсть его открылась маняще, как у него самого недавно. Но если у него, всё же, стало это плохой шуткой случайности, то вот это было результатом удивительного приёма, от которого нож пока ещё отлетает в сторону.
Его учили, и он не подвёл. Противник был повыше ростом, что представило удобную траекторию немного вверх. Нога, не отрываясь, поддала корпус вперёд, что придали дугообразной руке дополнительную силу. «Скругленный» удар – такой идеальный хук. Довершающий кулак его должен молнией, но жёстко войти в соприкосновение с удобным плацдармом, что представила в данный миг открытая манящая челюсть. А затем всё должно вернуться на место, как будто отразился кулак от электрического тока. Вот в этом трудность действия. Но кулак вернулся, и вернулся подобно молнии, а ноги и корпус одновременно и быстро произвели передвижение на изготовку.
Но дальше она стала не нужна. И было отчего.
Ноги недавнего противника оторвались слегка на чуть небольшую высоту, и массивное тело, как и вся его суть, спиной устремилось к холодному бетону остановки, пребывая весь в ореоле нокаута. Долго, ещё долго будет у него брожение вестибулярного аппарата. И зашевелится блуждающий нерв сердца.
Другой же, увидев близко такой исход, поспешил ретироваться. Зачем ему трамвай.
Но и это не было всё. Как назло проезжала мимо патрульная машина полиции. Но как они оказалась здесь, на тихой окраине города? Его величество случай!

3

Алик удивлялся не столько тому, что везут его, как и всю, почти всю компанию ситуации, считая и жертву, парня, за которого он заступился, (другой-то и убежал) на полицейской машине известно куда, он удивлялся другому. Откуда у него это после такого нокаута?
В районном городском ОВД после допросов, особенно после показаний жертвы, перед операми сразу же выяснилась картина случившегося.
— Ну, ты молодец. Боксёр значит. – вроде похвалил один из них.
И вроде бы собирались его отпустить, и вроде собирался он уходить, как один из оперов так и выкрикнул по повышенной эмоциональной тональности:
— Это же он!!!
После такого извержения чувства все подряд  так и стали разглядывать его с нескрываемым удивлением, изумлением. Он же продолжал оставаться в неведении относительно такого ажиотажа, что внезапно разгорелся с ещё большей силой, чем тот факт, в котором он, по столь подробному объяснению жертвы классно нокаутировал здоровенного парня. Прибегали полицейские из других кабинетов, дабы поглядеть на него, будто выставился перед ними мега-звезда эстрады или кино.
— Так, где тебя всё это время носило-то? – радостно выкрикивал один из полицейских.
Ну, если не злятся, значит, за ним ничего плохого не думают. Но что за дело?
— Ты же две недели, как в розыске. – старался доходчиво ли, не доходчиво объяснить один из полицейских сей удивительный факт.
— В каком-таком… — удивление не отступало от него.
— Пойдём, покажу.
В коридоре был вывешен стенд, где лица, а то и физиономии, указывали явно на далеко не изысканность манер. Их искали по разным делам, происшествиям. Но дальше находился стенд, при виде которых могло  опечалиться любое сострадальческое сердце. Их тоже искали, но всех по одной причине, по причине исчезновения. И лица этих никто не посмел бы назвать физиономией. Ушёл и не вернулся. Ушла и не вернулась. И вот среди них находилась и его фотография, на которую он уставился как баран на новые ворота.
— Я ничего не понимаю. – так и выдохнул он.
— Как не понимаешь. Слонялся где-то две недели и не понимаешь. Всех родных, знакомых взбудоражил и не понимаешь. Да тебя по телевизору показывали, вернее твою фотографию.
— Я из больницы еду домой. Там меня обследовали после нокаута.
— После какого нокаута.
— В полуфинале было это…
— А этот нокаут.
— Этот на остановке.
— Слушай меня. Ты потерялся. Родители твои такую икру заметали…
Ой-ой-ой. Но их понять можно. А вот ты чего так дёргаешь их.
— А какое сегодня число.
— Двенадцатое января.
— Как?
— А вот так?
— Мы же классом договаривались…
— Без тебя всё прошло, без тебя, дорогой друг. Новый год во дворе.



Оставить комментарий к статье Жамбалов Баир Владимирович «Похищенная память»