Ну вот, только вспомнила Тима Бартона, и тут же наткнулась (Вселенная меня слышит!) на Золушку в его стиле.

Cinderella Skeleton

Иллюстратор – David Catrow

Автор – Robert D. San Souci

По случаю грядущего Helloween — самое то :)

Читать далее »

Так вот, о сказках. После Бажова вспомнилась другая моя детская любовь – сказки братьев Гримм. Их я зачитывала, кажется, вообще до дыр. Отрубленные руки-ноги, мачехи-людоедки, мертвецы, что поднимаются из гробов – ну, вы понимаете. Прелесть что такое.

Взялась сегодня перечитывать «Золушку». Шикарно. С вариантом Шарля Перро вообще не сравнить – хотя и его сказки состоят из сплошных правок и купюр. Фирменная жестокость и натуралистичность немецких братьев здесь достигает почти апогея:

«Никак не могла старшая сестра натянуть туфельку на ногу: мешал большой палец. Тогда мать подала ей нож и говорит:

- А ты отруби большой палец; когда станешь королевой, все равно пешком ходить тебе не придется. Читать далее »

Что-то я давно ничего не писала, а ведь столько всего отчитано: Жорж Санд, Стивен Кинг, Курт Воннегут.. Но о них в другой раз. Сейчас я болею, чихаю, кашляю. И читаю сказки. Так бывает – когда надоедает все взрослое и серьезное, а хочется сказок и по-детски удивленных распахнутых глаз.

Бажов на сегодня – мой любимец. Я помню, как мы проходили его в школе, и я перечитывала по несколько раз «Медной горы хозяйку», «Каменный цветок», «Серебряное копытце». Ну поглядите, как тут не заслушаться?

«А там, слышь-ко, пещера огромадная. И все хорошо облажено. Пол, напримерно, гладкий-прегладкий, из самого лучшего мрамору, а посредине ключ, и вода, как слеза. А кругом золотые штабеля понаторканы, и тут же, не мене угольной кучи, кразелитов насыпано. И как-то устроено, что светло в пещере. И лежит в той пещере умерший человек, а рядом девица неописанной красоты сидит и не утихаючи плачет, а совсем  не старится» Читать далее »

Если бы меня попросили назвать самого жуткого писателя, я бы без сомнений выбрала Кафку. Более ужасающую, пугающую литературу сложно найти. Что-то за гранью этой реальности, этого мира, и вообще восприятия.

Начала я с цикла рассказов «Кары», куда входит и всем известный «Насекомое»:

«Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в страшное насекомое»

Вот так, без всякой предыстории или нагнетания обстановки. Просто и обыденно. Как будто обнаружил у себя прыщ на лбу. Проснулся – а ты насекомое.

Читать далее »

Уже пару недель прошло с момента прочтения, а я до сих пор не могу определиться, какие впечатления у меня остались после романа. То, что книга была буквально поглощена – факт. Но понятно – не понятно, понравилось – не понравилось, вызванные эмоции – до сих пор существуют только в виде размытого сумбурного пятна.

Да и сама книга достаточно сумбурна. Во-первых, Набоков. Во-вторых, действительно, уж перед смертью-то можно оттянуться? Не зависеть ни от сюжета, ни от какой-то идеи; а просто писать ради удовольствия, ради диалога с самим собой, писать, чтобы писать. Дорваться, как до сласти в обычно запертом буфете, и просто наслаждаться, ни на кого не оглядываясь.

Набоков и дорвался. Здесь собрано все: Америка, Россия, изгнание, привязанность к семье, безрассудная запретная любовь. Энтомология, переводы, преподавание… Все, что Набокову было дорого и близко.

В основе сюжета – любовь родных брата и сестры: Ван Вин и Ада Вин. Первый сексуальный контакт между ними происходит, когда Ванну пятнадцать лет, а Аде – двенадцать. Читать далее »